Один из самых загадочных персонажей в истории итальянского криминала — так называемый Флорентийский монстр — маньяк, рыскавший по Тоскане на протяжении двадцати лет (с 1968-го до 1985-го) в поиске счастливых, ничего не подозревавших влюбленных пар. Своих жертв он убивал точным выстрелом из пистолета, а женские тела уродовал. За свою жизнь он предположительно прикончил шестнадцать человек. Следователи не сразу просекли, что за необычными убийствами, которые происходили с паузами в несколько лет, стоит один и тот же убийца, но, когда обратили внимание на повторяющиеся обстоятельства, начали ломать головы. Всего задержали и посадили за решетку четверых мужчин (по очереди, друг за другом), но каждый раз, когда новоиспеченный осужденный начинал отбывать свой срок в местах не столь отдаленных, убийства возобновлялись — а значит, полиция в который раз напала не на того.
Личность Флорентийского монстра раскрыть так и не удалось, но в массовой культуре он, как это обыкновенно и случается, припеваючи живет по сей день. В 1986 году по мотивам нераскрытого дела вышел хоррор «Убийца все еще с нами», а потом Флорентийским монстром вдохновлялся, на секундочку, писатель Томас Харрис при создании образа Ганнибала Лектера. В 2025 году Netflix и итальянский режиссер Стефано Соллима («Убийца 2: Против всех», «Без жалости», «Адажио») презентовали во внеконкурсной программе Венецианского кинофестиваля свой взгляд на эту историю.
Создатели мини-сериала «Флорентийский монстр» будто бы осознанно отстраняются от оптики любопытствующего зеваки, попавшего на судебное заседание или с жадностью читающего газетные сводки, полные натуралистичных подробностей. Следователь, наделенный таким подходом, пойдет по ложному следу; режиссер же превратится из реконструктора в хоррормейкера. Кажется, что Стефано Соллино не хочет ни того, ни другого — и на дистанции в полвека после случившихся событий решает обстоятельно порыться в этом деле — с претензией если не на объективность, то хотя бы на рассудительность.
А с таким материалом, что называется, сам Бог велел: итальянские сыщики обстоятельно доказали виновность аж четверых мужчин подряд и каждый раз умудрились ошибиться. Не это ли идеальный сюжет для режиссера, который хочет сконструировать свою собственную версию «Расемона»: Соллино снимает четырехсерийный проект, где в каждом эпизоде «монстром» оказывается новый персонаж, обладающий для того и специфической мотивацией, и травмированной психикой. Магистральная идея проста и очевидна: как бы следователи ни мучились в безрезультатных попытках найти маньяка, зло неуловимо, а в лице чуть ли не каждого местного мужчины можно, если захотеть, заподозрить убийцу и извращенца. Один сойдет с ума из-за изменившей жены, второй — из-за поруганной чести, третий — из-за подавленной сексуальности. Причин не счесть; потенциальных сюжетных поворотов — подавно.
Тех, кто досмотрит сериал до конца, авторы, педантично проворачивающие друг за другом классические драматургические трюки, почти наверняка сумеют хотя бы раз удивить. Наглядный пример — повторение одного и того же сюжета по несколько раз: сначала с недосказанностями, потом — с новыми вводными, кардинально меняющими наше восприятие. В том, как это сделано, можно уловить чересчур настырное авторское желание шокировать зрителя, преподнести ему этакий сюрприз, чтобы даже самый заскучавший наблюдатель повел бровью от секундного удивления. Но это еще не беда; беда, что, уходя в подобные сюжетные перипетии и на протяжении большей части хронометража оставляя за скобками самого Флорентийского монстра, сериал вязнет в бесконечных бытовых разборках и зачастую опускается до неприличной сентиментальности. Все персонажи здесь в одинаковой степени несчастны, их неотвратимые горести гипертрофированы, и почти каждый герой на протяжении всех четырех серий ходит с одним и тем же выражением лица; отсюда — нереалистичность и театрализованная наигранность. Заведомо пунктирное повествование лишь подчеркивает почти карикатурную типажность образов: мужчины здесь брутальные и непременно изрыгающие из себя (по разным причинам) тонны агрессии, женщины — страдающие, долготерпящие и безвольные.
Мир «Флорентийского монстра» хочется сравнить с душным помещением, из которого никак не получается выйти, а потому остается лишь бродить по бесконечным коридорам полицейского участка, слушая однотипные разговоры насупленных следователей. Простой киноязык, изобилующий статичными фронтальными планами, навевает скуку, но зато выявляет то, в чем режиссер Стефано Соллима по-настоящему силен. А он, конечно, мастер фактуры: потрепанных кожанок, потрескавшихся стен, живописных дальних планов, огней, напряженно мигающих в темноте. Вкупе с эффектным саунд-дизайном «Флорентийский монстр» хотя бы стилистически настаивает на своем праве называться «современным джалло», чтобы, как и в старые добрые времена, скрывать лицо заглавного персонажа, следуя за извращенной логикой исторического прототипа.
