Пыльный Алеппо, Сирия, гражданская война, в которой уже давно перепутались правые и левые, а мирные люди вынуждены нести тяжкий крест жизни в условиях непрекращающегося огня. Так начинает свой фильм Брандт Андерсен, заставляя публику Берлинского кинофестиваля, где состоялась премьера ленты, как минимум почувствовать себя неловко, как максимум — попробовать проникнуться той стороной жизни, которую современный человек привык сознательно игнорировать даже во время скроллинга новостей из горячих точек.
Привычная линейная структура фильма нарушена. Флешфорвард в чикагской клинике показывает, как Амира (Ясмин Аль Массри) идет по коридору, ей на телефон приходит уведомление о собственном дне рождения, и вот тут повествование переносит нас на восемь лет назад. В этом болезненном прошлом в свой главный праздник героиня потеряла всю свою семью во время бомбежки. Это сподвигнуло ее бежать из опасной Сирии вместе с выжившей дочерью. И далее на ее пути встречается солдат по имени Мустафа (Яхья Махайни), вынужденный в режиме быстрого реагирования заключать сделку с совестью, контрабандист Марван (Омар Си), живущий в Турции и нелегально переправляющий беженцев в Грецию, чтобы поскорее заработать на лучшую жизнь для себя и для маленького сына, собрат по несчастью Фатхи (Зияд Бакри), тоже бегущий с огромной семьей, и греческий капитан береговой охраны Ставрос (Констандинос Маркулакис), спасающий всех этих людей по долгу службы.
История каждого из героев рассказана отдельной новеллой. Лишь кроткие интертитры и грамотно расставленные сюжетные капканы позволяют соединить эту мозаику воедино. Окончательно она склеится неторопливым финальным бобслеем, который прозаично и без прикрас покажет конечную точку каждой новеллы и несомненно повергнет в шок.
Несмотря на довольно сложную повествовательную структуру Андерсену удается выстроить очень четкий и понятный нарратив. А еще взглянуть на проблему беженцев практически со стороны каждого из участников этой непростой и вынужденной миграции народов. Трудности и мотивы самих переселенцев вполне ясны, их объяснять лишний раз европейской публике не нужно, и режиссер использует историю Амиры лишь как спусковой крючок, отправную точку. А вот дальше происходит слом ожиданий, и зрителю дают возможность подглядеть, что творится со стороны тех, кто войну развязал, кому беды бегущих выгодны и кто в итоге принимает непоправимый удар на себя. Вместо очевидно слезливой истории о том, что война рушит жизни людей, мы получаем интригующий психологический триллер, где неожиданные сюжетные повороты и режиссерские трюки-обманки не позволяют градусу саспенса упасть.
Более того, Андерсен не берется судить никого из участников этих универсальных историй. У каждого героя есть человеческое лицо — никто не идеален в этом кино. Бегущие готовы бороться друг с другом за место на лодке и спасательный жилет, солдат, только что убивший невинного мальчика, вдруг становится на сторону спасения, контрабандист пользуется чужим горем ради собственного счастья, и в этом праве его никто обвинить не может, а береговая охрана хоть и искренна в своих намерениях, но не исключает возможности потешить свое эго, довольное храбрым спасательством.
Для полноты картины не хватило еще одной важной точки зрения: принимающей стороны в виде европейцев, для которых беженцы не всегда благотворительность, но часто проблема. Ставрос и его подопечные не в счет — все-таки они больше проводники на границе между двумя мирами. Впрочем, именно в новелле о капитане Андерсен аккуратно заходит в эту мутную воду и пробует вклинить кусочек критики во время, казалось бы, необязательной массовой сцены за столом. Впрочем, это зерно мысли оборачивается неуместным комментарием и сводится к благу спасения.
Манипулятивное высказывание Шекспира в прологе фильма, суть которого в том, что нужно уметь примерять чужую шкуру на себя, безусловно, настраивает зрителя на определенное восприятие фильма, оценку проблемы, эмоции и даже чувства. К тому же смелости режиссера не хватает на то, чтобы дожать волнующее до предела. Поэтому смотреть начальные титры следует крайне осторожно и с долей скепсиса. Однако вместе с тем «Я был незнакомцем» однозначно пример небанального кино на социальную тему. По крайней мере в век пропаганды точно не ожидаешь увидеть максимально, насколько это возможно, объективную картину происходящего.
